Следуя по нисходящей степени ценности жертвенных материалов, законодатель указывает теперь обряд принесения всесожжения из птиц, именно горлиц (в зрелом возрасте) и голубей (молодых); те и другие в древней Палестине встречалась во множестве, особенно в известное время года (Иеремия 8:7; Песни Песней 2:11-12), и, по крайней мере, голуби бывали и домашними (Исаия 9:8). Указанные в качестве годного для всесожжения материала еще в видении Авраама, Бытие 15:9, птицы обеих пород в законодательстве признаются такими, с одной стороны, для бедных, - чтобы жертвенное служение их Богу не встречало препятствий со стороны материальной необеспеченности (5:7-11; 12:8 и др.), с другой же стороны, в известных, точно определенных законом случаях, как-то: при очищении родильницы (12:6), выздоровевшего от проказы (14:19 и д.), семеноточивого (15:14 и сл.), назорея (Числа 6:9-14). Обряд жертвоприношения птиц совершался гораздо проще, чем животных: ни руковозложение, ни другие упомянутые действия с жертвенным животным, здесь не имели места: священник лишь свертывал (malaq - ср. 5:8) голову птице, не отделяя вовсе головы от туловища, но лишь открывая рану для получения крови, которая немедленно же выливалась к подножию жертвенника, а затем, отделив и бросив нечистоты, всю птицу сжигал, и пепел ее ссыпал к восточной стороне жертвенника (ср. 4:12; 6:11). 17 ст.: будучи важнейшею из жертв, выражая идею полного и совершенного служения Иегове, жертва всесожжения была поэтому в преимущественном смысле «благоуханием, приятным Господу».